Наплыв мигрантов в Европу

Наплыв мигрантов в Европу

Европейский правящий класс, с одной стороны, обеспечивая неиссякаемый поток мигрантов в свои страны, одновременно отгораживается от него новыми стенами, руководствуясь пожеланиями ультраправых. Сперва это случилось в Испании, затем в Венгрии, наконец, несколько других стран членов Евросоюза поддержали подобные инициативы. Для чего им стена?

Буржуазия с ее помощью решает сразу несколько задач:

1. Разобщение трудящихся. Трудовые мигранты и беженцы — по своей сути пролетарии, выкинутые из контекста общей классовой борьбы. Не имея ни социальных, ни политических, ни гражданских прав, они часто не могут защитить самих себя даже на элементарном уровне, существуя и эксплуатируясь на уровне девятнадцатого века с запрещенными профсоюзами, забастовками.

Будучи исключенными из общества, и существуя в собственных анклавах (точно такое же положение было у классического пролетариата девятнадцатого века), они сохраняют собственную культуру, обычаи, а иногда — язык. Именно поэтому, буржуазия, с помощью своих карманных националистов может обвинить трудовых мигрантов и беженцев источником социальных проблем и направить недовольство в их сторону. Они другие, а ненависть к другому — общая, и вероятно — родовая черта мещанства.

Именно поэтому рабочие оказываются жертвами ультраправого террора, который только маскируется под национальный конфликт. На деле он классовый.

Стена в этом ракурсе — проект популистский. Понятно, что ни от каких мигрантов она не спасет, поскольку поездка до места назначения оплачивается. Зато выход народного гнева обеспечивается и направляется в безопасное для властей русло.

2. Огораживание первого мира от гнева третьего. Стена не может остановить поток мигрантов, но зато может его сократить. Это дает европейской буржуазии гарантии того, что однажды в Европу не хлынут целые потоки голодных и озлобленных людей, желающих спросить у господ евро бюрократов, почему метрополия регулярно выкачивает ресурсы у третьего мира (начиная с «утечки мозгов» в страны центра, заканчивая продажей природного сырья за бесценок).

В этом смысле европейские стены можно воспринимать примерно так же, как заборы, за которыми прячутся особняки рублевских миллиардеров.

Но, конечно, никакие стены не смогут остановить или загнать внутрь реально существующий конфликт: столкновения беженцев с европейскими полицейскими становятся все чаще и ожесточеннее.

Европейский правящий класс, в свою очередь, заинтересован в скорейшем подчинении беженцев своим интересам — низведению их на уровень пролетариев девятнадцатого века. Разворачивающийся на наших глазах конфликт — отнюдь не национальный. Это классовый конфликт, в котором третий мир наконец-то смог нанести, пусть небольшой, но удар по первому.

Мигранты в первом мире.

Нынешняя волна миграции — хоть и самая большая после Второй мировой войны, но не первая. Потому у европейских властей было достаточно времени для составления программы адаптации мигрантов к своему новому дому.

Вкратце она звучит следующим образом: приезжайте и живите как хотите, но в собственных анклавах. На словах он защищает культурные особенности представителей разных стран и народов, но на практике призван лишить иммигрантов доступа к европейскому образованию, высокому уровню жизни.

Уже сегодня в ряде европейских государств есть иммигрантские районы, в которые полиция практически не заходит и социальное пространство не развивается.

Сама концепция мультикультурализма родилась как реакция на европейский фашизм довоенного периода. Мультикультурализм должен был обеспечить мирное сосуществование различных культур внутри национального государства. Сначала практика работала. Иммигранты первой волны достаточно быстро адаптировались к своему новому европейскому дому. Не в последнюю очередь это случилось из-за предоставления мигрантам не только возможности сохранения собственной культуры, но и возможности получить европейское образование и хорошую работу.

Мигранты первой волны трудились на фабриках и заводах, а потому под действием социальных условий сами же и отказывались от устаревших культурных традиций.

Но иммигранты второй и последующих волн — совсем другое дело. Им, конечно, тоже предоставили возможность сохранить свою культуру и чисто формальное право на европейское образование. Но «формальное» далеко не всегда означает «реальное». Образование стоит денег, а у большинства их нет.

Многие иммигранты вынуждены идти работать на низкооплачиваемые и непрестижные работы только для того, чтобы как-то прокормить себя и свою семью. Как правило, это либо работа на сохранившихся в Европе фабриках и заводах, либо в «сфере обслуживания», где удовлетворяются прихоти и потребности коренного населения.

Прибавим к этому фактическую культурную изоляцию иммигрантских районов и получим новый европейский «протопролетариат». От традиционного пролетариата его отличает наличие формальных гражданских, политических и даже социальных прав, но реально они уже ничем не обеспечиваются, да и от формального провозглашения европейские капиталисты стремятся поскорее отказаться.

Подобная социальная деградация воскрешает формы организации, свойственные раннему капитализму, успешно им преодоленные. Этот процесс протекает по всему миру — от Европы или США до Ближнего Востока. 

Известно что в биологической и социальной эволюции есть отчетливые параллели и зная законы биологии, можно предсказать социальные изменения.

В биологической истории Земли известно несколько Великих Вымираний, которые правильнее было бы называть Великим Обновлением:— смены одной формы доминирующей биологической жизни другой. Последнее связано с исчезновением динозавром и обычно связывается с падением астероида, что не совсем точно.

За свою долгую историю гигантские ящеры успели пережить множество подобных катастроф, но они не привели к вымиранию. Напротив — динозавры развивались. Однако, 65 миллионов лет назад господствующая форма жизни зашла в тупик — дальнейшее развитие на первоначальной основе оказалось невозможным. Произошел откат назад — ненадолго вернулись формы жизни, уже отбракованные эволюцией и только после этого на историческую арену вышли млекопитающие в качестве доминирующей формы, вытеснив рептилий на обочину биологической жизни.

Подобные явления на нашей планете встречались не раз. Аналоги в социальной сфере тоже не редкость. Греческие темные века, позднее средневековье, период поражения первых буржуазных революций — все эти события являлись лишь увертюрой к колоссальному скачку вперед. Греческие темные века сменились античной цивилизацией, а вслед за неудачными революциями наступил период системного капитализма.

Подобный временный социальный регресс мы сейчас наблюдаем. При чем, есть все основания полагать, что даже сама деградация подходит к концу — системный кризис капитализма делает проведение неолиберальной политики все более сложным, а смену экономической системы все более необходимой.

Третий мир внутри первого.

До сих пор третий мир был слишком слаб для нанесения удара по экономическому центру капитализма. Если какие-то акции и были возможны, то в основном наиболее сознательными жителями метрополии, вставшими на путь классовой борьбы и солидаризовавшиеся с периферией.

Беженцы, попавшие в Европу становятся силой, способной остановить и уничтожить капитализм в метрополии. Несмотря на их маленькую долю в сравнении с общим населением Европы (менее 1%), они потенциально способны стать той «последней каплей», которая уронит падающее здание европейского и глобального капитализма. В конце концов, Рим тоже загнивал очень долго, пока тогдашняя периферия его не уничтожила окончательно.

Глобальная война может быть перенесена (конечно, в других формах) в метрополию вместе с теми же самыми последствиями, которые наблюдаются на Ближнем Востоке — возможностью воспользоваться противоречиями между элитами буржуазного общества и создать мир, основанный на товариществе и солидарности.

Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Comments links could be nofollow free.