Коммунизм и религия в Китае

Коммунизм и религия в Китае

Летом 1980 г. Госсовет направил в Управление по делам религий и подчиненные инстанции доклад «О практическом воплощении политики в отношении недвижимости религиозных объединений и других проблемах» с целью решения вопросов владения религиозных общин. Госсовет призвал органы, в ведении которых находился контроль над недвижимостью религиозных объединений, заняться реализацией принятых решений. В нем указывалось, что в целях оказания помощи религиозным конфессиям в деле их возрождения правительство разрешило религиозным общинам и монастырям сдавать их строения в аренду. От взимания налогов освобождались храмы, монастыри и другие структуры, возобновившие религиозную деятельность. Помещения, в которых проживали религиозные адепты, также не облагались налогом. На протяжении нескольких последующих лет ЦК КПК и Госсовет неоднократно возвращались к обсуждению этого вопроса. Например, в начале 1981 г. был подготовлен доклад относительно имущества даосских и буддийских храмов и монастырей. Это были очень важные, хотя законодательно незакрепленные, меры по восстановлению жизни религиозных общин.

После 3-го пленума ЦК 11-го созыва Госсовет и налоговые управления на местах последовательно освобождали от уплаты налогов на землю и постройки, на продажу входных билетов и т.д. те монастыри, которые находились в сельской местности. Этот процесс шел вслед за принятием политических решений, которые были призваны, компенсируя отсутствие соответствующей законодательной базы, регулировать взаимоотношения религиозных общин и государства. Их реализация в значительной степени зависела от позиции чиновников всех уровней. Разработчики документов в области религиозно общественной жизни балансировали между стереотипами прежних лет и новыми веяниями, между свободой религиозной жизни и контролем государства, которое брало на себя роль гаранта ее соблюдения. В целом религиозная жизнь на том этапе начала бурно и стихийно развиваться, это был неуправляемый процесс, которому только спустя некоторое время удалось придать организованные формы.

Так, например, в первые реформенные годы наблюдалось стихийное строительство храмов, особенно буддийских и даосских. В связи с этим в декабре 1980 г. Госсоветом был разработан документ «Экспериментальные методы управления буддийскими и даосскими монастырями в районах проживания ханьской национальности», в соответствии с которым официально возобновлялась деятельность буддийских и даосских храмов и монастырей, а также священных гор. Подчеркивалась необходимость защиты последователей именно этих традиционных религий, которым тем самым придавался особый статус.

В местах проживания нацменьшинств, исповедующих тибетский буддизм, имело место внедрение религии в образовательный процесс, осуществлялся самовольный захват религиозными деятелями руководства учебными заведениями и даже попытки контроля над учебным процессом. В связи с этим Канцелярия ЦК КПК в феврале 1982 г. разослала в учебные заведения «Предложения по проблемам правильного руководства религиозными учебными заведениями в районах нацменьшинств». В документе подчеркивалось, что при ведении вероисповедной политики необходимо соблюдать принцип отделения религии от светского образования. Ее задача ограничивалась стимулированием развития традиционной культуры и духовного образования в районах проживания нацменьшинств. Следует отметить, что религиозные учебные заведения не были включены в состав негосударственных школ, сеть которых стала формироваться в начале 1990-х годов.

С целью выработки стратегии в религиозном вопросе и нормализации религиозной деятельности был подготовлен Документ ЦК No 19 – Постановление ЦК КПК «Политика партии в религиозном вопросе в период социализма» (март 1982 г.). Весной 1982 г. Дэн Сяопин ознакомился и одобрил этот весьма противоречивый документ, в котором соседствовали как прежние, догматические, так и новые подходы, а также содержались конкретные предложения относительно трансформации политики свободы вероисповедания. Например, религия определялась как «инструмент порабощения масс», признавалась необходимость сохранения религий лишь на первоначальной стадии социалистического строительства вплоть до их естественного отмирания. В то же время в качестве долгосрочной политики партии выделялась политика уважения и охраны свободы вероисповедания. В соответствии с господствующей атеистической идеологией констатировалось полное и безусловное невмешательство религиозных организаций в политическую деятельность, в область права и просвещения. Особо подчеркивалась недопустимость использования религии для сопротивления партийному руководству или социализму, для подрыва национального единства, невозможность совмещать членство в партии с религиозной верой. Вместе с тем на ганьбу, занятых в религиозной сфере, возлагалась задача осуществлять «переговоры и совместную работу с представителями религиозных организаций, оказывать им содействие в осуществлении их собственных задач и не вмешиваться в вопросы, находящиеся в их компетенции».

В Постановлении, таким образом, предпринималась попытка регламентировать положение верующих и религиозных организаций, а также характер взаимоотношений религиозных организаций и государства. В нем официально подтверждалось определение «патриотического объединения», на которое возлагалась задача быть связующим звеном между партийным (через отдел Единого фронта ЦК КПК) и государственным руководством страны (через Управление по делам религий при Госсовете), а также ее общественными органами (НПКСК) и массами верующих. Эти патриотические объединения, представляя интересы верующих, с одной стороны, обеспечивали их защиту, а с другой – лояльность государственным и партийным органам. Наконец, патриотические объединения выступали связующим звеном между китайскими религиозными общинами и зарубежными, становясь представителями первых на международной арене. Восстановление статуса созданных еще в 1950-е годы общенациональных религиозных ассоциаций как патриотических объединений, представлявших официально признанные религии, позволило им фактически возглавить работу по религиозному возрождению и обеспечить практическое преломление вероисповедной политики на этапе, когда она не была легитимно защищена.

На тот момент Документ ЦК No 19 стал программным в деле управления религиями. Его содержание, однако, свидетельствовало о том, что его разработчики все еще не освободились от прежнего подхода к религии. В то же время в нем была очерчена роль и значение патриотических объединений в стремительно менявшихся общественных и хозяйственных условиях. В документе отразился конфликт между диалектическим материализмом эры Мао, экономическим материализмом периода Дэна и религиозными верованиями. В принятой в 1982 г. Конституции КНР статья 36 повторяла провозглашенное в первой Конституции КНР «право на свободу совести». Смысл этого пояснялся следующим образом: «Никакие государственные органы, общественные организации и отдельные лица не могут принудить граждан исповедовать или не исповедовать религию, не могут дискриминировать граждан» за веру или неверие. На государство, которое, согласно Конституции, «охраняет нормальное отправление религиозной деятельности», возлагалась роль гаранта. Вместе с тем подчеркивалось, что «никто не может использовать религию для нарушения общественного порядка, нанесения вреда здоровью граждан и в ущерб государственной системе образования». Содержание этой статьи исключало возможность оказания влияния на верующих из-за рубежа. В частности говорилось о том, что «религиозные организации и религиозные дела свободны от иностранного контроля».

Дэн Сяопин в этот период принимал непосредственное участие в решении религиозных проблем на местах. 11 июня 1982 г. председатель недавно восстановленной Буддийской ассоциации Китая Чжао Пучу обратился к Дэн Сяопину с просьбой помочь в решении проблемы, возникшей в одном из знаменитых древних монастырей Гуанчжоу Люжунсы, которому был нанесен урон вследствие действий местных чиновников, разместивших свои структуры в помещениях монастыря. Дэн Сяопин лично дал распоряжение гуандунскому комитету партии разобраться и сообщить о результатах в ЦК КПК, а также Чжао Пучу. 3 месяца спустя, 16 сентября в ЦК КПК и Чжао Пучу поступил доклад «О ситуации с возвращением монастыря Люжун в управление религиозных органов». В нем, в частности, указывалось, что городские чиновники и персонал покинули монастырь уже в августе, а с сентября 1982 г. монастырь Люжун передан в управление гуанчжоуского отделения Буддийской ассоциации Китая и монахов этого монастыря.

Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Comments links could be nofollow free.